Лекция Александра КРИНИЦЫНА на тему «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ: К 150-ЛЕТИЮ РОМАНА»

30 ноября в Лектории храма Троицы на Воробьевых горах, в рамках сотрудничества с православными учеными МГУ, состоялось выступление Криницына Александра Борисовича - исследователя творчества Ф.М. Достоевского, кандидата филологических наук, доцента кафедры истории русской литературы филологического факультета МГУ, на тему «Преступление и наказание: к 150-летию романа».

«Преступление и наказание» - первый роман из так называемого «пятикнижия Достоевского», который можно назвать уникальным и в творчестве самого Достоевского, и в истории литературы своего времени, причем как в стилистическом, так и в содержательном смысле. Одной из его стилистических особенностей, на которую в первую очередь обратил внимание А.Б.Криницын, является не встречавшееся до и не применяемое самим Достоевским после особое описание сознания его главного героя: оно описывается не со стороны, а изнутри, причем так подробно и так буквально, что мы вживаемся в него и на протяжении всего действия сопровождаем героя; и именно поэтому текст «Преступления и наказания» с самых первых страниц берет так заживо и не отпускает.

Но самое главное, конечно, это содержание романа, и для его понимания, по словам А.Б. Криницына, необходимо представлять, в какое время и для кого он был написан. Время написания романа пришлось на 60-е годы, когда в обществе начала набирать влияние такая группа, как разночинцы - по мнению Александра Борисовича, едва ли не самое антирелигиозное течение в России: оно было заряжено невиданным пафосом воинственной антирелигиозности, его сторонники превратили материализм в свою новую веру и мыслили себя буквально ее апостолами. Раскольников как  раз и является типичным представителем того самого поколения нигилистов, для которого никаких религиозных вопросов просто не возникает, но который, в отличие от других, идет по пути материалиста до конца и делает последние выводы. Александр Борисович сделал интересное замечание о связи образа Раскольникова с образом Базарова, о которой сам Достоевский упоминал в своих письмах. Нигилист Базаров как раз и говорил,  что он -  мыслящая молекула, существующая секунду песчинка, после которой ничего не останется, но именно в связи с этим он не видел смысла в каких-либо общественных преобразованиях: зачем служение ближнему, зачем делать революцию, если мы живем мгновение? Раскольников начинает свое рассуждение с этой самой точки, на которой остановился базаров, но делает совершенно другой вывод: если Бога и вечной жизни нет – то все позволено. Именно к этому новому поколению студентов-нигилистов и обращается Достоевский со страниц «Преступления и наказания». При этом, поскольку прямо о вере и христианских ценностях с ними сразу говорить невозможно, писатель намеренно строит свою стратегию от противного: что будет, если Бога полностью убрать из жизни? И по Достоевскому, из этой ситуации есть только два выхода: или покончить с собой – и это, с его точки зрения, самый логичный ход для атеиста, или решить, что ты сам и есть «бог» - и это тот самый путь, который и избирает Раскольников.

По словам А.Б.Криницына, роман «Преступление и наказание» - о человеке, решившим преступить. Что преступить? -  Христов закон, причем сознательно и, якобы, по совести, не считая это преступлением и грехом. И, таким образом, он не просто переступает через добро, но стирает границу между добром и злом, пытается сформулировать новую заповедь, основать новую веру, а тем самым встать в какую-то страшную параллель с Христом, на тот самый люциферианский путь. В этом свете, по мнению Александра Борисовича, иначе выглядит и совершенное Раскольниковым убийство старухи-процентщицы. Если сам он пытается объяснять его тем, что все великие люди отменяли старые законы и «преступали» ради великих преобразований, на самом деле, он сделал это для себя, чтобы доказать самому себе, что он - великий, а потому не подчиняется законам. И в этом смысле, совершенное им убийство старухи можно интерпретировать как принесение ее в жертву самому себе, чтобы доказать, что он - «бог».

Все же остальное содержание романа «Преступление и наказание» - это наблюдение за развитием состояния преступившего и его христианский анализ. И здесь, по словам Александра Борисовича, Достоевский совершенно гениально описывает весь процесс завладения греха человеком. Как в начале появляется преступный помысел, как греховная мысль завладевает душой, как она перерождается в страсть и поглощает человека, как духовная болезнь начинает выражаться в физической и т.д. И самое главное, писатель  наглядно показывает, что во зле нельзя соблюсти меру: если человек встал на путь зла – оно разрастается в нем как атомная бомба, человек уже не может удержаться, у него исчезают какие-либо пределы и он полностью оказывается во власти зла.

Отдельное внимание А.Б.Криницын обратил на совершенно противоречивое поведение самого Раскольникова. Он одновременно детально продумывает преступление, грубит и отталкивает от себя своих родных и близких, но тут же выслушивает, сострадает и помогает совершенно незнакомым ему людям. И точно такая же раздвоенность и противоречивость характерна для его самоощущения. С одной стороны, он не перестает быть уверенным в правоте своей теории, и до последней страницы романа не считает, что в чем-то ошибся; но с другой чувствует, что он как будто пропастью отделен от всего человечества, что он больше не может любить даже самых близких, и, главное, он безумно мучается, как будто бы подрезал какие-то невидимые корни своей души, о существовании которых он и не подозревал, но без которых его душа начала буквально гнить заживо.

Но, по словам А.Б.Криницына, замысел Достоевского как раз и заключается в том, чтобы показать, как человек из ситуации полного падения, из ситуации практически гибели души, через свое страдание все-таки находит путь к Богу. Есть две главные заповеди: возлюбить Бога и возлюбить ближнего; и поскольку любовь к Богу для атеиста невозможна – его единственным путем становится любовь к ближнему, которая, в свою очередь, может привести к Богу. И эта любовь приходит к Раскольникову через Соню. Она оказывается единственным человеком, с которым он продолжает общаться и которому открывает свое преступление, но не из какой-то симпатии – до двух последних страниц романа он вообще ее недолюбливает, а потому, что он считает ее такой же преступницей, как он сам. Он прямо говорит ей, что избрал ее и что они пойдут вместе, к власти, но с удивлением видит, что Соня мыслит совершенно иначе: она не стремится к какой-то власти, она не оправдывает своих грехов, а его безумно жалеет и сострадает – и это начинает Раскольникова менять изнутри. А окончательное перерождение, как обратил внимание Александр Борисович, с ним происходит уже не в Петербурге – этом чиновничьем бездуховном городе, через который в Россию проникают тлетворные западные болезни, а в Сибири, которая описывается писателем в каком-то нетронутом подлинном состоянии, где «не прошли еще времена Авраама и стад его»… Ее любовь становится для него ключом ко всему: благодаря ей он и сам перерождается, и начинает любить, и обращается к Евангелию, потому что хочет, чтобы ее вера стала и его верой.  Александр Борисович обратил внимание, что, как указано в эпилоге, Раскольников постоянно держал Евангелие под своей подушкой - и этот эпизод связан с эпизодом из жизни самого писателя, который точно также держал Евангелие, когда был на каторге, ежедневно читал его, делал пометки на полях, и впоследствии все отмеченные им цитаты, так или иначе, вошли в его романы. По словам А.Б.Криницына, в символическом смысле путь Раскольникова – это путь самого Достоевского, который сам пережил каторгу, пострадал и начал новую жизнь; и именно этого пути он обязательно требует от своих героев: очиститься через страдания и встать на истинный духовный путь.

Выступление, посвященное роману «Преступление и наказание», вызвало очень большой интерес и продолжилось длительной дискуссией.

Несколько вопросов были посвящены пониманию Достоевским «русской души», изображенному им «русскому характеру»: действительно ли они соответствуют созданным им образам или все-таки нет?  По словам Александра Борисовича, с одной стороны Достоевский действительно писал о русском характере как о хаотичном, раздробленном, мечущимся между бездной верху и бездной внизу, который  доходит до последних пределов и может либо очень низко пасть, либо стать святым. Но с другой стороны, по его мнению, понимать русского человека напрямую по Достоевскому – превратно. Ведь он изображал не типичных людей в их нормальном состоянии, а специфического человека, да еще и в кризисе, в состоянии духовной катастрофы, которого он подводил к размышлениям о самых предельных вопросах. Это же касается и другого часто возникающего вопроса о том, что, якобы, истинное преображение по Достоевскому возможно только после сильного падения: по мнению А.Б.Криницына, просто Достоевскому казался очень важным и был интересен именно этот сюжет покаяния и спасения падшего человека; но это совсем не значит, что он отрицал возможность других путей преображения. С другой стороны, прозвучало соображение, что если рассматривать описанные Достоевским образы символически, то изображенный им расколотый и мечащийся между двух бездн человек – это любой человек после грехопадения, неизбежно сталкивающийся с неотвратимыми предельными вопросами, перед которыми все оказываются равны. Наконец, А.Б.Криницын обратил внимание на то, что мнение, что Раскольников, Карамазов и другие герои Достоевского – это и есть типичные русские люди, очень хорошо прижилось именно на Западе, где на протяжении всего XX века в центре внимания находилось состояние кризиса; а вот предложенные Достоевским пути выхода из кризиса Запад уже не интересовали…

Во время выступления А.Б.Криницына о «Преступлении и наказании», по благословению настоятеля храма, впервые был организован видеомост с духовно-просветительским центром храма иконы Божией Матери Умиление города Луганска, слушатели которого вместе со всеми участвовали в дискуссии: http://hram-troicy.prihod.ru/khram___mgu/view/id/1198168

Елена МАЛЕР

 
 
 

Назад к списку