ЧТЕНИЕ ЕВАНГЕЛИЯ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ

Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Матфея (Мф. 15:29-31) 

Мф.15:29. Перейдя оттуда, пришел Иисус к морю Галилейскому и, взойдя на гору, сел там. И приступило к Нему множество народа, имея с собою хромых, слепых, немых, увечных и иных многих, и повергли их к ногам Иисусовым; и Он исцелил их;

Мф.15:30. так что народ дивился, видя немых говорящими, увечных здоровыми, хромых ходящими и слепых видящими; и прославлял Бога Израилева.

Не в Иудее Он живет постоянно, но в Галилее, по причине большого неверия иудеев, ибо жители Галилеи были более расположены к вере, чем те. Вот их вера: они подымаются на гору, хотя были хромые и слепые, и не устают, но бросаются к ногам Иисуса, считая Его выше человека, почему и достигают исцеления. Итак, и ты взойди на гору заповедей, где сидит Господь. Слепой ли ты и не в состоянии сам собою видеть хорошее, хромой ли ты и, видя хорошее, не в состоянии прийти к нему, нем ли ты, так что не способен ни слушать другого, когда он увещевает, ни сам увещевать другого, калека ли ты, то есть не можешь протянуть руку для милостыни, другим ли чем болен ты, — припав к ногам Иисуса и коснувшись следов Его жизни, будешь уврачеван.

Феофилакт Болгарский. Толкование на 1-е послание к Коринфянам святого апостола Павла (1Кор.7:35–8:7) 

1Кор.7:35. Но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения.

Для того, говорит, чтобы вы жили благоприлично и в чистоте; ибо что может быть благоприличнее и чище девства? И для того еще, чтобы вы, будучи свободны от неприятностей брака, без развлечения служили Господу и предстояли Ему всегда, возложив на Него все свои заботы (1Петр.5:7).

1Кор.7:36. Если же кто почитает неприличным для своей девицы то, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так, тот пусть делает, как хочет: не согрешит.

Если кто, говорит, будучи действительно немощен по душе, почитает бесчестным оставить девой свою дочь, особенно если она перешла зрелый возраст, то пусть, говорит, и так будет. Как же? «Пусть делает, как хочет», то есть если хочет отдать ее замуж, пусть отдает, ибо не согрешит. Однако лучше блюсти деву, как говорит далее.

1Кор.7:36–38. Пусть таковые выходят замуж. Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает. Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше.

Заметь, как сначала удивляется тому, кто соблюдает свою девицу: называет его твердым и стойким и делающим свое дело с рассуждением; ибо говорит: «непоколебимо тверд в сердце». Значит, кто выдает свою девицу замуж, тот не тверд. Словами «не будучи стесняем нуждою» показывает то, что отец имеет власть дать дочери своей мужа, и никто не может принудить его не отдавать ее замуж. Итак, честь ему, если оставляет дочь свою незамужнею; поэтому и выхваляет его апостол: ибо "хорошо, – говорит, – поступает". Но и тот, кто выдает свою дочь замуж, также «хорошо поступает»; ибо выдавать замуж не грех; а все, что не грех, добро. Но гораздо лучше не выдавать замуж; ибо это совершенство в добром.

1Кор.7:39–40. Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия.

Здесь учит о втором браке, и хотя позволяет его, однако, блаженнейшею почитает ту, которая не вступает во второй брак; ибо как девство выше первого брака, так первый брак выше второго. «Жена связана законом», то есть предостережением закона удерживается от прелюбодеяния, от того, чтобы чрез соединение с другим при жизни мужа быть прелюбодейкой, но если умрет муж, она становится свободной от уз и закона первого брака и получает разрешение. «Только в Господе», то есть только с целомудрием, с честностью может она вступить во второй брак, для произведения и воспитания детей, а не по влечению похоти. «По моему совету» прибавляет, чтобы ты не почитал этого необходимостью, а только советом, советом Божественным. «Думаю, – говорит, – и я имею Духа Божия». В этих словах больше смиренномудрия; ибо не сказал: имею, но: «думаю», что «имею», то есть полагаю, догадываюсь.

1Кор.8:1. О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает.

Некоторые из коринфян были совершенны, и, зная, что входящее в уста не оскверняет человека (Мф.15:11) и что идолы суть деревья и камни и не могут вредить, безразлично входили в капища и ели идоложертвенное. Другие же, менее совершенные, видя таковых, и сами входили в капища и приносили жертвы идолам, но не с такой же мыслью, с какой первые, а думая, что идолы достойны почтения и способны принимать жертвы. Это подвигло Павла к ревности, потому что это вредило тем и другим: совершенным тем, что они услаждались бесовскими яствами, а несовершенным – тем, что они склонялись к идолослужению. Итак, апостол спешит исправить это зло, и по своему обычаю, оставив несовершенных, обращает речь свою к совершенным. И, во-первых, усмиряет гордость знанием, и говорит: не вы одни имеете это знание, но все мы знаем, что идол есть ничто в мире; однако это знание не только не приносит никакой пользы, но еще и вредит, воздымая и надмевая имеющего оное и чрез то отделяя его от ближнего, если вместе с ним (знанием) не будет и любви, которая, напротив, может созидать. Ибо что знание без любви разрушает, то любовь восстановляет и созидает, все делая в пользу ближнего.

1Кор.8:2. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать.

Здесь говорит больше, именно, что если знание будет и с любовью соединено, то и тогда оно несовершенно. Ибо никто, будь то Петр, или Павел, не знает ничего так, как должно знать. Что же надмеваетесь вы, имеющие знание без любви? Ибо если бы вы имели знание и вместе любовь, то и тогда еще ничего не знали бы в совершенстве.

1Кор.8:3. Но кто любит Бога, тому дано знание от Него.

Слова эти имеют такой смысл: кто любит ближнего, тот, без сомнения, любит и Бога; а кто любит Бога, тот (не сказал: «познал» Бога, но) «имеет знание» от Бога, то есть стал знаемым Богу и своим. Став же знаемым Богу, он получает знание от Него; но и это знание несовершенное. Посему, если ты и будешь иметь знание, не превозносись: ибо оно не совершенное и не есть твое достоинство, но дарование от Бога. Смотри, сколькими мерами укрощает их кичливость.

1Кор.8:4. Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого.

Опять обобщает знание, укрощая их. Все, говорит, мы знаем, что идол ничто в мире. Итак, ужели нет идолов? ужели нет изваяний? Есть, но они ничто, то есть не имеют никакой силы; они не боги, но камни и бесы. И так как между эллинами были простецы и мудрецы, и простецы не видели в идолах ничего более камней, а мудрецы думали, что в них обитают божественные силы, которые они и называли богами: то простецам сказал, что идол ничто в мире, а мудрецам сказал, что нет иного Бога, кроме Единого, а посему не живут в идолах и силы божественные, потому что Бог един, а не много богов.

1Кор.8:5–6. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, – но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него.

Поскольку сказал, что нет иного Бога, между тем, как эллины говорили, что богов много, то, дабы не почли его явно противоречащим, говорит: хотя и есть «так называемые» боги, то есть которых называют так, но которые по истине не суть боги. «Или на небе», как то: солнце и луна и прочие звезды, которые были боготворимы эллинами. «Или на земле», как то: некоторые из людей, признанных ими за богов. «Но у нас один Бог Отец, из Которого все»: этим указывает на то, что Он Творец; «и мы для ( εις ) Него&quoquot;: этим указывает на веру в Него и на усвоение Ему. Как бы так сказал: и мы обратились к Нему и привязались к Нему.

1Кор.8:6. И один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им.

Все приведено в бытие чрез Сына, и мы также чрез Него приведены в бытие и в благополучие, то есть сделались верующими, и перешли от заблуждения к истине. Слыша слова «один Бог Отец и один Господь Иисус Христос», не подумай, что имя Бога присвоено исключительно Отцу, а имя Господа Сыну. Ибо безразлично и Сын называется Богом, например, в словах: «от них Христос по плоти, сущий над всеми Бог» (Рим.9:5); равно и Отец называется Господом, например, в словах: «сказал Господь Господу моему» (Пс.109:1). Но поскольку у апостола речь с эллинами, чтящими многих богов и многих господ, то он ни Сына не назвал Богом, чтобы они, привыкшие к многобожию, не подумали о двух богах, ни Отца не назвал Господом, дабы не подумали, что и у нас много господ. По этой же причине, то есть щадя немощь слушателей, не упомянул здесь и о Духе, подобно как пророки ясно не упоминали о Сыне по немощи иудеев, дабы они не подумали о рождении страстном. Поэтому постоянно прибавляет: один; говорит: «нет Бога, кроме Единого»; и: "один Бог"; и «один Господь». Итак, Отца назвал единым Богом для отличия от лжеименных богов, а не от Сына; равно и Сына назвал единым Господом для отличия от лжеименных господ, а не от Отца.

1Кор.8:7. Но не у всех такое знание.

Не все, говорит, знают, что Бог един, а не много богов, или что идолы суть ничто.

1Кор.8:7. Некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется.

Сказал неопределенно: «некоторые», желая обнаружить их пред всеми. Ибо много было таких, которые перешли от идолослужения к вере, но которые даже доселе, то есть и после того, как уверовали, едят идоложертвенное, как жертвы идольские. «С совестью, признающею идолов", то есть имея об идолах такое же мнение, какое имели до обращения, почитая их за нечто и боясь их, как могущих нанести вред. Посему не сказал, что идолы оскверняют, но что «совесть их» (ядущих) «оскверняется», так как она слаба и не может понять, что идолы ничто, ибо они сами по себе не могут осквернять никого. Итак, пойми, что ядущие идоложертвенное испытывают подобное тому, как если бы кто-нибудь, по обычаю иудейскому, почитал прикосновение к мертвецу осквернением, но, видя, что другие прикасаются к нему с чистой совестью, из стыда пред ними прикоснулся бы и сам: он не осквернился бы, но осквернился бы в совести, будучи осуждаем ею.

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

(1 Кор. 7:35-8:7; Мф. 15:29-31). Без внимания и в житейском порядке ничего не сделаешь как следует; в порядке же духовном - оно первое. Оно замечает худое и предает его внутреннему суду; оно же составляет стражу внутренней палаты, в которой обсуждают что и как надлежит сделать, а потом оберегает и исполнителей решения. Не удивительно потому, что духовная жизнь во всем своем объеме именуется жизнью трезвенною, и в писаниях отеческих больше всего вы встретите речей о трезвении или внимании: это одно и то же. Как дорого, потому, навыкнуть вниманию! Первоначальный труд у начавших заботиться о душе на это обычно и направляется. И дело их начинает походить немного на дело с тех только пор, как начнет собираться внимание в себя; обыкновенно оно все вне, а не внутрь. С этого же момента и внутренняя жизнь зачинается и вместе с вниманием зреет и крепнет. Что это значит? Значит то, чтобы встать умом в сердце перед Господом и перед лицем Его сознательно все обсуждать и предпринимать. Дело это, очевидно, сложное. Оно спеется вместе с молитвою и сколько укрепляется ею, столько и ее укрепляет.

СОВРЕМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ
(Мф.15:29–31)

Протоиерей Александр Шаргунов

Перед этим Христос был в земле Тира и Сидона. Но о пребывании Его там ничего не сказано в Евангелии, кроме описания изгнания беса из дочери хананеянки. Как если бы Христос совершил долгий путь только ради нее одной. Пусть служители Христовы не жалеют никаких трудов, даже если их паства весьма малочисленна. Тот, Кто знает, что душа одного человека дороже всего мира, готов сколько угодно идти, чтобы спасти одну душу от смерти и власти диавола.

А теперь Господь окружен множеством народа. Дав упасть крупицам от небесной трапезы, Он возвращается к Галилейскому морю, чтобы устроить настоящий пир для детей Своих. Мы говорим о Нагорной Проповеди Спасителя, а теперь можно было бы говорить о Нагорном исцелении. Слово подкрепляется делом во всем служении Господа. Евангелие повествует «о всем, что Иисус делал и чему учил от начала» (Деян. 1, 1). Дело показывает слово, а слово есть толкование дела. Дело утверждает подлинность слова, и слово раскрывает значение дела. Но дела милосердия не нуждаются во многих словах.

Сравнение с Нагорной Проповедью выражено словами: «взойдя на гору, Он сел там». Это символ великого Божественного служения. Господь восседает на горе с тем, чтобы все могли видеть Его и иметь свободный доступ к Нему. Ибо Он – Спаситель мира, открытый для всех. Он восседает там, как бы в ожидании сошествия силы свыше, которая будет дана всем приходящим к Нему.

С чем приходят ко Господу эти люди? Большинство из нас скорее чувствительны к телесным недугам, и лишь немногие по-настоящему заботятся о своей душе и своих духовных болезнях. Но столь благ Господь наш, что приемлет всех – нищих и богатых, праведников и грешных. Душа каждого человека равно драгоценна для Него. И такая сила у Господа нашего, что Он исцеляет все болезни, какие только есть. Люди идут к Нему и несут с собою своих больных родственников и друзей, и полагают их к ногам Иисуса. Мы не слышим, что они говорят Ему. Они просто полагают их к Его ногам, зная, что Он сжалится над ними. Их страдания и беды говорят красноречивее любых слов. Какое бы горе ни посетило нас, единственный способ облегчить его и избавиться от него – положить его к ногам Христа и предать до конца Ему.

Нет другого решения наших проблем, кроме как положить их у ног Христовых. Эти пречистые ноги Его, которыми Он ступал по водам как Господь творения, скоро будут пробиты гвоздями, чтобы направить ноги наши на путь мирен.

Среди принесенных ко Христу были хромые, слепые, немые, увечные и иные многие. Мы видим, какую страшную работу совершает грех. Как уродует он тело человека. Но разве о телесных только болезнях сказано в Евангелии? И мы видим, какую чудесную работу совершает Христос. Он сокрушает этот бесчисленный сонм врагов человечества. Всех исцелил у Галилейского моря Господь! Пусть это явление его силы и милосердия будет утешением нам во всех наших немощах и несчастиях.

И «народ дивился и прославлял Бога Израилева». Чудеса Божии, когда мы сподобляемся их, не могут не вызывать у нас удивления. И радость о милостях Господних рождает в нас хвалу и благодарение. Когда Он исцеляет наши болезни, мы благословляем святое имя Его. Но когда Он милостиво хранит нас от слепоты, хромоты и немоты, у нас должно быть не меньше причин благословлять Его, чем у исцеленных от этих болезней. Мы видим, как свидетели чуда прославляют Бога. Мы должны приносить Богу хвалу и благодарение за милости Его, явленные другим, как если бы эти милости были явлены лично нам.

***

Протоиерей Павел Великанов

Евангельское чтение о Марфе и Марии побуждает нас задуматься о двух образах служения Богу – деятельном и созерцательном. В то время как Марфа беспокоится, чтобы накрыть богатый стол и угостить дорогого гостя, Мария, оставив все житейские попечения, садится у ног Иисуса, чтобы не упустить ни одного слова. Эта жажда «единого на потребу» не остаётся не замеченной: Иисус хвалит Марию – но при этом не осуждает и Марфу.

При всей кажущейся камерности происходящего перед нами – революционный прорыв в отношении к женщине. Марфа – как и следовало поступать любой женщине по представлениям древнего мира – занимается хозяйством, она – хранительница очага, содержит дом, воспитывает детей. Поэтому вполне понятно её искреннее возмущение поведением сестры – Марии – которая вдруг совсем забывает о «женской доле» – и просто вся целиком погружается в слушание этого удивительного Учителя и Пророка. Задавая вопрос Иисусу, Марфа, конечно же, ожидала вполне предсказуемой реакции: ну не Самому же Иисусу идти к очагу и помогать в приготовлении пищи! Однако ответ Иисуса – далеко выходит за рамки общепринятых в то время представлений. Для Него право женщины быть таким же образом Божиим, как и любому мужчине – неприкосновенно. Оно не может быть уничтожено или уменьшено никакими семейными обязанностями, обычаями времени и традиционными поведенческими ролями. Женщина – такой же человек, как и мужчина: их ценность в очах Божиих одинакова. Женщина – это не «обслуживающий потребности мужчины персонал»: она – спутница и помощница, она – равная ему. Можно представить, какое изумление вызывало такое поведение Марии в глазах учеников: для них увидеть, как женщина вместо хозяйства тщательно внимает Учителю – было просто немыслимо! Она же – женщина – она же в принципе не может стать Его ученицей!

Вся история Древней Церкви свидетельствует, что женщины ни в чём не уступали мужчинам в деле проповеди Христа Воскресшего: они также отважно претерпевали скорби и гонения, зажигали сердца язычников и шли на мученическую смерть. Мы до конца не можем осознать, насколько изменило христианство то утилитарное понимание женщины, которое господствовало в древнем мире. Не только изменило, но и возвысило честь женщины до «Честнейшей Херувимов и Славнейшей Серафимов!»

Но как легко об этом забывается нами, мужчинами – особенно когда мы приходим уставшие и голодные с работы, в полной уверенности, что дома нас обязательно вкусно накормят и утешат! Да, и накормят, и утешат – только надо понимать, что всё это – не «само собой разумеющиеся обязанности», а проявление любви к нам – свободной и искренней. Которая пусть и не ждёт ежечасных восторгов и благодарностей – но всегда с радостью принимает любой, пусть самый крохотный, знак ответной любви и признательности!

***

Священник Стефан Домусчи

Для многих из нас настолько привычно разделение мира на светский и духовный, что мы и представить себе не можем, что возможно жить как-то иначе. Причем мы всей своей жизнью, всем существом, мы ощущаем, что настоящий мир, это мир видимый, осязаемый, мир быта. Напротив, мир духовный, горний кажется нам чем-то мало существенным, почти теоретическим, тонким, недостижимым… И мы все время живем в этой разделенности. Приходим к Богу, просим Его о чем-то, но при этом всё время ощущаем, что настоящая жизнь здесь. Проживая ее мы едим, пьем, работаем и отдыхаем, болеем и выздоравливаем. Именно за эту жизнь мы особенно переживаем. Да и как не переживать, если речь идет о здоровье или работе? И все же, интересно, что о спасении и общении с Богом мы переживаем значительно меньше.

При этом, именно та жизнь, за которую мы так переживаем, меньше всего поддается нашему контролю, в ней сложнее всего обрести счастье, оно постоянно от нас ускользает. Человек существо мятущееся, ему сложно успокоиться.

Неверующие люди давно привыкли к тому, что верующие твердят о том, что в мире счастья не найти, что он полон бед и скорбей… И им кажется все это какой-то глубокой неправдой. Почему же не найти? Ведь есть же и в простой жизни радость! Есть отблески счастья! И это действительно так. Мир не прост, но и не настолько ужасен, как иногда о нем говорят. Будучи пленен грехом, он не перестал быть творением Божиим и люди не перестали стремиться к добру, хоть и понимают его по-разному. Это, последнее, очень важно. Мы действительно чувствуем, что в окружающем мире, несмотря на всю его обыденность, в гуще самых простых ситуаций можно прикоснуться к чему-то глубокому и не приходящему.

Сегодняшнее чтение наверное одно из самых известных. В нем противопоставляется два подхода к жизни: один олицетворяет Марфа, а другой – Мария, деятельный и созерцательный. Христос приходит к ним в дом и начинает говорить. В это время, одна начала заниматься столом, а другая села и стала слушать учителя, чем, конечно, вызвала гнев сестры. Однако, Христос поддержал именно младшую и сказал, что она избрала благую часть, которая останется с ней.

Кажется, что такие слова были бы обидны всякой хозяйке, которая суетится, встречая дорогого гостя. Да и не только ей, но и всем хозяйкам, которым поведение Марфы ближе. И ведь Мария действительно может вызвать возмущение: пришел гость, а она села и стала его слушать вместо того, чтобы помогать его встретить.

Почему же Христос отвечает Марфе именно так?

Во-первых, потому что главное для него, это спасение человека, а не то, будет ли Он выглядеть в его глазах вежливым и учтивым.

Но самое главное – Христос уточняет, чем часть Марии лучше: она не отнимется от нее. Т.е. не будет уничтожена всепоглощающим потоком времени, не сотрется из памяти, не забудется…

Есть люди, которые считают, что духовная жизнь – это витание в облаках. И вместо того, чтобы думать о возвышенном, которого не потрогать руками, лучше думать о чем-то практичном, надежном, земном. Однако же все это проходит, всему, даже самым надежным вещам приходит свое время… По крайней мере в этом мире.

Значит ли это, что временное не важно? Нет, не значит. Из других мест Священного Писания мы знаем что были женщины, которые служили Христу своим имением, что Он ел и пил, бывал в гостях, одевался. И все же, в Его жизни отчетливо видно что для Него главное, а что второстепенное.

Но Он Бог, — скажем мы. А мы люди, мы погружены во временное, нам не до вечного. И вот в сегодняшнем чтении мы слышим о той, которая послужила Христу гораздо больше, чем Марфа. Мы слышим о Его матери, которая Его родила и вскормила. И все же, Он называет ее блаженной не поэтому, но потому что Она слышала слово Божие и хранила Его.

ПРОПОВЕДЬ ДНЯ

О браке и безбрачии
(1Кор.7:35–8:7; Мф.15:29–31)

Протоиерей Вячеслав Резников

Сравнивая брак и безбрачие, Апостол говорил, что «выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше». Так же и вдова «блаженнее, если останется так». Апостол жалеет христиан, указывая на трудность креста брачной жизни. Он говорит: «если женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит. Но таковые будут иметь скорби по плоти». Причина возможной скорби в том, что соединяются двое, чтобы взаимно обладать друг другом. Чтобы жена была во всем послушна мужу, и чтобы муж так относился к жене, как к собственной плоти (Еф.5:22-29). И это – на всю жизнь! Апостолы, например, ужаснулись, когда услышали, что разводиться можно только по вине любодеяния.

С какой тщательностью советует Иоанн Лествичник выбирать духовного руководителя, которому послушник мог бы навсегда и полностью вручить свою волю! А супруги, хотя и соединяются не менее крепкими узами, но ведь не ради скорбей и креста, не ради тесного пути вступили они в брак, а для радостей брачной жизни. А в результате – как часто они превращаются в двух врагов, скованных одной цепью! Каждый не ищет – ни как угодить Богу, ни как угодить другому, а только требует угождения себе. Пророк Давид молился: «Пусть впаду я в руки Господа, ибо велико милосердие Его; только бы в руки человеческие не впасть мне» (2 Цар.24:14). А в браке как раз и велика опасность – впасть именно в руки человеческие. И даже – если брак «в Господе», с человеком одной веры. Потому что мы склонны, забывая о своих обязанностях, слишком хорошо знать обязанности другой стороны и деспотически требовать их выполнения, прикрывая свой эгоизм Божественным авторитетом. Сквозь человека очень трудно пробиться к Богу. Руку Божью легче увидеть в огне и буре, чем в злобном издевательстве. Поэтому Апостол и советует путь безбрачия, как более прямой: «Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы, но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения».

Но обратим внимание, что Павел не просто рекомендует безбрачие, как таковое. Он говорит очень конкретно: «Желаю, чтобы все были, как и я». И потом еще раз повторяет, говоря о вдовах: «хорошо им оставаться, как я» (1 Кор.7:7-8). Желающим работать Господу он указывает на живой пример. Монашеское служение всегда считалось великой наукой, «художеством», которому надо учиться, и не просто учиться, но постоянно видеть пример учителя. А если нет человека, который на пути безбрачия мог бы сказать: «будь, как я»? Если наставник, в лучшем случае, имеет только книжное знание, которое «надмевает», и не имеет любви, которая одна только способна «назидать», – то не становится ли такой путь еще более рискованным, чем путь брачной жизни? Ведь в браке, по крайней мере, не стоит вопрос: «что делать?» – Надо и друг другу угодить, и детей воспитать. И если делать это с молитвой, с терпением, – вот тебе и спасение.

Так что будем очень осторожны в выборе жизненного пути. Не стоит уничижать хорошее и определенное, ради неопределенного и неведомого, в чем нас некому наставить. А если кто-то позовет и скажет: «будь, как я», – то надо очень и очень присмотреться, а действительно ли быть как он – достойно, спасительно и богоугодно?